- Людмила Алексеевна, сейчас большим спросом пользуются воспоминания актрис, актеров, режиссеров о своих бывших женах, мужьях, любовниках и любовницах. Как вы относитесь к таким мемуарам?

- Я не читаю такую литературу. За этим стоит желание продержаться на плаву, как-то привлечь к себе внимание, мелькнуть на журнальной обложке, в «ящике», напомнить о себе...Знаете, у английских актеров существовало замечательное правило: сыграв короля, актер должен ретироваться и не обременять своим присутствием зрителя, потому что велика возможность обнаружить свою посредственность. Сегодня все на продажу. Киноактеры пишут мемуары. Может быть, это естественная потребность, но я не считаю, что все достойны того, чтобы их книги читали. Для этого нужно быть избранной личностью, очень интересной, глубокой.
Я очень редко даю интервью, потому что наши журналы, броские, яркие с замечательным фотографиями, к сожалению, тоже все больше ориентированы на продажу. Они приглашают заглянуть в постель, залезть под одеяло, узнать подробности сексуальной жизни, покопаться в чужом грязном белье... Мне это неинтересно и я не хочу потрафлять вкусам той читательской аудитории, которую интересует эта клюква.
Все, что касается жизни души, профессии, развития личности, моей индивидуальности, опыта - я готова, ради Бога. Но вы можете себе представить Дмитрия Лихачева, который бы снизошел до того, чтобы рассказывать о какой-то пошлой бытовухе, только ради того, чтобы напечататься в каком-то, может быть, даже уважаемом журнале? Это другой уровень личности, другая категория души.

- А я-то думал, что это приятная обязанность известных людей - рассказывать о себе, о своих переживаниях...

- Может быть, я вас разочаровала, но на то они и мои переживания, чтобы их не выставлять на всеобщее обозрение. Какие трогательные моменты были в моей жизни, что я при этом чувствовала, какими ласковыми именами и прозвищами меня называли - это все было предназначено мне. Зачем же я буду выносить это на всеобщее обозрение? Притом что большинство этих людей живы и могут это прочесть.
Мне сейчас тоже предложили написать книгу. Рассказать все, что знаю - я не могу. Вытаскивать какие-то вещи, которые могут ранить людей, я не хочу. Я их щажу. А что если я к ним несправедлива, ведь это мое восприятие, мои ощущения? А говорить приблизительно, подтасовывать факты, события, ощущения, эмоции - не хочется, тогда уж романы надо писать. А потом знаете, сейчас так много такой литературы, что люди не успевают читать Чехова, Толстого, Достоевского.

- А что вы читаете в свободное время?

- Философскую, религиозную, святоотеческую литературу. Сейчас я читаю «Смысл истории» Николая Бердяева. Люблю открывать для себя новые горизонты. Что такое вечность? Что такое время? Что такое прошлое и будущее? Что такое настоящее - это, как в песне замечательно поется, только миг между прошлым и будущим. И понимаешь, что будущее это молох, который каждую секунду пожирает твое настоящее. Вот вы сейчас выпьете кофе - и это уже в прошлом.

- Надо поторопиться, пока эта чашечка кофе не превратилась в воспоминание...

- Наоборот растяните удовольствие. Сегодняшняя жизнь, ее ритм, все дальше и дальше уходит от заданного человеку природой ритма, нарушает гармоничное состояние его души. Нас загоняет информационный поток, телевизионные программы практически расплющивают нашу душу. Свобода, которую человек получил когда-то Господа, а потом уже и от правительства, воспринимается нами как вседозволенность. Нет, свобода - это очень строгая дама, она требует от человека ответственности, воли, усилий, постоянной внутренней работы...

- Одним словом самоограничения?

- Да, ответственности за то, что ты говоришь и за то, что ты делаешь. Когда смотришь по телевидению всю эту грязь, всю эту войну компроматов, то думаешь: что же вы делаете, почему вы не оставляете никакой надежды на что-то доброе и порядочное в нашем обществе. Однажды я шла по улице, и начался проливной дождь. Я нырнула под крышу киоска на колесах, где продают сосиски. Там стояла стайка молодежи лет 16-18, трое парней и двое девчонок. И за те 15 минут, пока шел ливень, я наслушалась такого... Это был ужас, кошмар. А когда я им сказала: ребята, ну что же вы так материтесь, мы же так озвереть можем, они, направив на меня стальные кинжалы глаз, заявили: а вы что еще не понимаете, что мы живем в зверинце. И я поняла, что они меня могут затоптать - вот это было действительно страшно.

- Чувство ответственности - это прекрасно, но только любовь делает человека счастливым. Вы согласны?

- Смотря к чему. Есть любовь к жизни, любовь к Господу, любовь к профессии. Любовь и добро вообще должны царить в мире. Другое дело что этого по крайней мере в ближайшее не предвидится и прежде всего из-за нашего несовершенства. Любовь - это один из самых больших талантов человека. Любовь бывает разной. Она бывает болезненной, она бывает высочайшим проявлением духа - это от человека зависит, от того, насколько богата его душа, насколько он в любви к обожаемому предмету щедр, не собственник, насколько он понимает, что любовь не терпит никакой кабалы. Любовь это тоже очень большая ответственность и работа души прежде всего. Сейчас часто называют любовью партнерство по сексу - это грустно, потому что молодые люди сами лишают себя удивительного, может быть, одного и самых прекрасных и трепетных чистых состояний души.

- Вы сказали, что умение любить - это своего рода талант. А вам повезло в жизни на людей, одаренных этой способностью?

- В общем да. Повезло. И если говорить о мужьях, которые у меня были, и если говорить о каких-то хоть и очень редких, но все-таки романах, которые случались в моей жизни. И если говорить о поклонниках , с которыми я общалась, которые могли любить, преклоняться - не навязчиво, не обременяя своей любовью. Потому что когда обременяют любовью, а ты при этом к человеку не испытываешь такого же влечения, то это вызывает сильный внутренний протест. Это очень мучительное состояние.

- Как же вы выходили из таких ситуаций?

- Набиралась терпения, ждала, надеясь что это рассосется, пройдет. Если этого было недостаточно, человек или не понимал или не мог справиться с собой, то старалась полностью исключать его из общения.

- В любви нередко бывает так: один любит, а другой позволяет себя любить...

- Ну конечно, не бывает никогда равенства в любви. Это естественно.

- А у вас у самой нет ощущения, что вам недодано любви в этой жизни?

- Кто знает, сколько мне отпущено и сколько я смогла реализовать из отпущенного мне Господом Богом. Ну во всяком случае, мне не стыдно за те мои душевные женские проявления, которые были, когда я влюблялась. Я считаю, что я была достаточно щедра и жертвенна в любви. Я говорю это не потому, что я так себя люблю и почитаю, нет. Это скорее даже мнение окружающих.

- За вами, наверное, красиво ухаживали?

- Вы знаете, для меня всегда было важно, чтобы человек сперва покорил мои мозги, душу, а потом уже тело. Для меня секс - это не просто постель, не просто удовольствие, полученное в голом виде от более менее нормального партнера. Нет, это никогда не было для меня приемлемо. Мы из того времени, когда ценился романтизм в отношениях, когда читали стихи, оказывали знаки внимания, не обязательно в виде дорогих подарков или красивых букетов. Просто в этом непременно участвовала фантазия души.

- Говорят, что женщина интуитивно чувствует, с какой целью за нею ухаживает мужчина, когда это легкий флирт, когда что-то более серьезное. Вы всегда понимали, к чему он клонит?

- Кто с какими намерениями ухаживает за мной? Конечно. У меня достаточно развита интуиция. Потом с годами любая женщина приобретает опыт. Для меня всегда была нетерпима ситуация, когда в глазах мужчины сквозила похоть или я видела сальность в выражении лица. Меня лично это всегда оскорбляло, потому что, как писала Наталия Гончарова-Пушкина, каждое сердце должно иметь свою стыдливость. Я понимаю, что для сегодняшнего поколения молодежи все эти размышления отдают нафталином. У них свои законы, но я думаю, что они переживут это, что им надоест унижать и распинать свое тело просто ради секса, и им захочется, чтобы эти отношения были освещены светом души и ума, чтобы они были красивыми. У нас же сейчас секс, эротика превратились в фетиш - сексуальная модель, сексуальная фигура, эротический спектакль...

- Как вы думаете с чем это связано?

- Вероятно, с тем, что многие годы у нас в вопросах секса процветало ложное пуританство и ханжество. В том числе и в кино, где даже поцелуй затемнялся на экране. Как всякий запретный плод, это вызывало повышенный интерес. А сейчас это вырвалось наружу в достаточно уродливом виде и стало главенствующим в жизни. У нас же всегда крайности, мы ни в чем не можем соблюдать равновесие, шарахаемся из стороны в сторону. То вырываемся в число первых стран по распространению наркомании, скоро, наверное, займем первое место и по СПИДу. Уж не говоря о том, что мы скатились на 73 место по уровню жизни, как сейчас говорят, не народа, а населения.

- Людмила Алексеевна, вы сказали, что ваш опыт замужества был счастливым?

- Ну не во всем, естественно. В чем-то счастливым. Знаете, как Гоголь замечательно сказал: человеку что-то померещится с юности, и он всю жизнь этого ждет и считает себя обделенным... Нет, мы получаем ровно столько, сколько заслуживаем. Хотя, конечно, всегда хочется думать, что ты заслуживаешь большего...

- При разводах жены обвиняют во всех грехах мужей, мужья все валят на жен. В социологии даже появился термин - «война полов». Кто был виноват в вашем случае?

- Всегда хочется себя оправдать. Но я считаю, что в любой войне виноваты двое, нет одного виновного. Антагонизм рождается незаметно, царапина за царапиной, и вдруг смотришь между вами огромная пропасть и думаешь: как это случилось? Причем это бывает даже между людьми, по-настоящему любящими, которые, казалось бы, добровольно выбрали друг друга для совместного счастья. Вообще парабола человеческой истории - это драматизм и трагедия, это извечная борьба добра и зла, которая происходит в каждый миг нашего бытия, в каждой клетке общественного организма. А поскольку семья, мужчина и женщина, тоже являются ячейкой в мироздании, то и здесь происходит та же борьба сил добра и зла.

- Как вы эмоционально переживали развод?

- Очень непросто. Я вообще всегда очень долго к чему-то прихожу. Терплю, терплю, терплю, а потом раз - и отрубаю. Также было и здесь

- Что вы думаете об этом сейчас?

- Сейчас, когда я это рассматриваю, мне уже так смешно это все. Так нелепо и не нужно. Когда люди выясняют, что они несовместимы, то что бы они ни делали, чтобы сохранить брак, все оказывается бесполезным. Потому что это не задано где-то там, на небесах, в информационном поле космоса. Это люди-антагонисты. Они пытаются все время склеивать разбитую чашку, но, как правило, из этого ничего хорошего не выходит. А жить под одной крышей просто ради совместного сосуществования - я считаю, оскорбительно. Для каждого - и для мужчины и для женщины. И слава Богу, если есть возможность благополучно, не обливая друг друга грязью, не разрывая все в клочья, не превращая душу в пустыню, достойно расстаться и обрести каждому свою крышу.

- Не скатываясь до раздела квартиры и домашнего скарба?

- Да. Но я-то вообще этого никогда не делала. Я просто собирала чемодан и уходила.

- Вот как! Но обычно уходить - это привилегия мужчин?

- Нет, вы знаете, я жалела мужчин. Мне всегда казалось, что у меня больше возможностей, сил, что впереди меня ждет светлое будущее.

- Как вы относитесь к феминизму?

- Поскольку я уехала из дома в шестнадцать с половиной лет, то жизнь меня рано приучила быть самостоятельной. Хотя в семейной жизни это мне иногда мешало, потому что большую часть забот и проблем я, обычно, брала на себя. Мужчины это очень быстро схватывают и моментально приспосабливаются: ах, берешь на себя - ну и на здоровье. Я считаю, что мы сами воспитали мужчин таковыми, каковы они есть. А женщина сегодня и на работе пашет, и в доме на ней все лежит, и о детях заботится... Поэтому я достаточно уважительно отношусь к феминизму.

- Вы прекрасно обходитесь без мужчин или страдаете от одиночества?

- Знаете, мне бы не хотелось вдаваться в такие подробности. Все-таки надо что-то оставлять, не вынося за пределы грудной клетки и дома. Я вообще считаю, что одиночество человеку задано изначально, поэтому в той или иной мере мы все одиноки Но гораздо хуже, когда испытываешь одиночество вдвоем - это самое страшное наказание.

- А дети у вас есть?

- Детей полно - на экране...

- А в жизни?

- В жизни у меня есть семья моей сестры. Ее ребенок, мой племянник, мне и сын, и внук одновременно. От общения с ним я получаю массу добрых эмоций.

- И все-таки, в чем на ваш взгляд секрет счастливого брака?

- Вы знаете здесь нет универсальных рецептов, да и не может быть. Как это у Толстого: все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Потому что все люди настолько разные, у них разные потребности, разные представления о счастье. Для одного это - коттедж, парк автомашин, меха, валютные счета. Другой ходит пешком, ездит в метро, но при этом в душе у него какая-то удивительная радость бытия, интерес к жизни и масса добрых эмоций. Говорят, что лучше быть молодым, здоровым и богатым, чем старым, больным и бедным. Но я часто наблюдаю ситуации, когда к людям пришло богатство, но оно не сделало их счастливыми. Может быть из-за отсутствия культуры владения богатством, на воспитание ее тоже требуются десятилетия. Кроме того у нас богатство связано всегда с большой опасностью. Сегодня люди закрываются друг от друга стальными двойными дверями. Охранники, замки, сигнализации - на машинах, в домах на дачах - все это, по-моему, настолько дико. Ушло доверие друг к другу, ушло ощущение надежности, уверенности в завтрашнем дне.

- Людмила Алексеевна, а правда, что вас приглашали в Голливуд?

- Да, но в то время это было невозможно. Как мне сказали в Госкино, мы не знаем, в каких фильмах вы будете играть, а вдруг это будет антисоветчина? Америку я «открыла» гораздо позже, в составе делегации кинематографистов, которую возглавлял Элем Климов. Это была очень интересная поездка, потому что мы общались с ведущими режиссерами Голливуда, с самыми выдающимися актерами. Тогда я познакомилась с Мадонной, ее звезда только восходила, но она уже была у всех на устах, и наши мужчины захотели с к ней пообщаться. Директором студии Парамаунт Пикчерз был устроен завтрак, и она разделила его с нами. Она пришла перед съемкой, не загримированная - могла себе это позволить.

- Ну и как она вам?

- Вы знаете, это было очень безликое серое существо с плоским лицом, короткой шеей, какими-то кургузыми ручонками. Мне довелось в течение несколько часов наблюдать и общаться с Элизабет Тейлор - удивительная актриса, которую я очень много дублировала. Это происходило во время визита дружбы на эскадренный американский миноносец. Она пришла лохматая, с «брюлликом» в тридцать каратов на пальце, странно одетая - в то время она злоупотребляла алкоголем. И когда огромный рыжий капитан, извиняясь, сказал ей, что на флоте уже 200 лет сухой закон, а соки - пожалуйста, в любом количестве, у мадам сразу упало настроение. У этой женщины два лица, одна половина лица - вздорной взбалмошной девчонки, другая - роковой женщины. Очень интересно было наблюдать, как ее лицо стало преображаться, когда мы пошли гулять по палубе мимо выстроенных в ряд моряков. Тут в ней моментально сработала женщина, актриса, она оглядывалась, улыбалась, строила глазки.

- А если бы вам дали возможность поработать в Голливуде?

- Моя жизнь пошла бы по-другому. Может быть, у меня теперь был бы свой остров или по крайней мере не было необходимости жить так, как я сейчас живу, столько мерить землю решительным шагом.

- Приходится зарабатывать на хлеб насущный?

- Не только на хлеб, но и на лекарства. И родителей поддерживать и вообще, как говорят актеры, волка ноги кормят. Сейчас, когда жизнь очень жесткая и даже жестокая, а в нашей профессии особенно, когда незаменимых нет, только ты сам, своим трудом, своей формой, своей мобильностью можешь как-то еще конкурировать. Особенно в антрепризных спектаклях, связанных с долгими перелетами, с разными часовыми поясами, когда прямо с самолета, едва успев привести себя в порядок, бежишь на сцену. Три часа играешь, и тут же опять на самолет. Прилетаешь домой, а тут уже утро, рабочий день, надо на репетицию.

- В Театре Российской армии, где вы работаете, вами сыграно много главных ролей мирового репертуара. На вашем счету леди Макбет, вы играете Настасью Филипповну в «Идиоте» - роли трудные, требующие огромной самоотдачи...

- Кажется, Станиславский говорил, что играя Шекспира и Достоевского по-настоящему, с полной отдачей - можно сойти с ума. Работа над ролью Настасьи Филипповны шла мучительно, долго ничего не получалось. Иногда я доводила себя до того, что после репетиций заходила в метро, стояла и думала: сейчас брошусь на рельсы - и все, всем мучениям конец. Но слава Богу этой глупости не совершила. Роль пошла, как только я поняла, что Достоевского, чьи герои погружаются в бездны безысходности, отчаяния и мрака надо играть радостно, весело. Пока я накачивала себя, пыталась от всего от жизни отключиться, хоронила всех подряд, обливалась слезами так, что мокрые пятна были на сцене, зритель сидел в недоумении. Но однажды, в силу обстоятельств, я приехала на спектакль буквально за пять минут до его начала. Успела только переодеть платье и выскочить на сцену, и спектакль полетел - без лишнего напряжения, ненужных слез. И зрители увлеклись, и я стала получать удовольствие. Это большая загадка.

- Как у вас складываются взаимоотношения с режиссерами, ведь в большинстве случаев это люди сложные, с многочисленными комплексами?

- Да, и свои комплексы они часто приносят в театр и на съемочную площадку, так что бывает непонятно, чего они хотят, требуют. И еще не дай Бог, повышают голос, кричат, оскорбляют. Это для меня абсолютно невыносимо и неприемлемо. Для меня в работе необходимо во-первых найти общий язык с режиссером и во вторых ощущать его доверие. Как только я чувствую какое-то сомнение или недоверие к себе, то тут же теряю интерес к работе. В таком случае лучше расстаться. Вообще-то я актриса ведомая, но до определенной поры, а потом уже дайте мне свободу, я найду точку опоры и (смеется) изменю мир.

- Профессия актрисы требует незаурядного здоровья. Репетиции, спектакли, съемки, гастроли...

- Да, мне нужно хорошее здоровье, чтобы я могла работать, реализовываться, чтобы я не обременяла никого заботами о себе. Для этого нужно наблюдать за собой, знать свои слабые места, полученные от рождения или приобретенные за время гастролей и съемок с их частыми простудами, стоянием в холодной воде, беганием в легких туфельках по снегу при температуре минус 27 градусов. Охрана труда у артистов всегда оставляла желать лучшего, у нас ведь не было подогреваемых подошв. Питание на съемочной площадке, особенно в экспедиции, как правило, плохо организованно . Хорошо, если это какая-то зажиточная станица, где есть нормальная столовая, где все растет, зреет. А в основном это сухой паек, какие-то бутерброды. Отсюда испорченные желудки, гастриты.
По молодости нам кажется, что здоровья и энергии хватит на десятилетия, а когда потихонечку все это начинает рассыпаться, думаешь: Боже мой, когда же это произошло? И понимаешь, что всю жизнь мотаясь по стране, меняя регионы, климаты, часовые пояса, нарушая режим сна, питаясь в каких-то непонятных студийных столовых, (да и театральные столовые оставляют желать много лучшего), ты подрывала свое здоровье. А за все приходится расплачиваться.

- В случае недомогания хватаетесь за таблетки или принимаете лекарства только в крайнем случае?

- Я их очень не люблю. И стараюсь пить таблетки как можно меньше. Вот сейчас у меня то ли обострился бронхит, то ли воспаление легких. Так один врач мне выписал четыре таблетки по три раза в день, другой - три таблетки по три раза в день и ингаляцию. Я, руководствуясь своим необразованным в медицинском плане умом и интуицией, подумала: если я все это количество обрушу на свой уже в общем-то достаточно пострадавший от этой жизни и профессии организм, то что же с ним будет? Зачем же мне себя травить? Ведь антибиотиками, которыми нас пичкают при любом недомогании, мы сажает свою иммунную систему практически с детства, с юности. А восстанавливать ее очень сложно. Хотя, конечно, бывают какие-то крайние ситуации, когда антибиотики - это благо.

- Мне кажется, вы не очень-то доверяете врачам...

- Мне не хочется подвергать сомнению профессионализм врачей, я и мысли не допускаю о том, что они способны нарушить клятву Гиппократа, но я бы им доверяла больше, если бы у них была возможность работать в иных условиях, с другими возможностями, с большей заинтересованностью, с другими зарплатами. Если бы это был какой-то постоянный семейный доктор, который знает тебя от и до. А поскольку врачи - и терапевты и участковые - меняются часто, то приходишь в поликлинику и всякий раз думаешь: а стоит ли опять рассказывать о себе, о своих болячках? И на вопросы врача отвечаешь: все нормально, все хорошо. Прибегаю к самовнушению. Говорю сама себе: ты должна, ты обязана, ты здорова. Крепость духа - самое главное.

- Как вы боретесь с простудами? Пьете травы? Занимаетесь самолечением?

- Лечится было всю жизнь некогда. То воспаление легких, то бронхиты, то простуды с температурами - все переносила на ногах. Поэтому, здоровье уже находится, как говорится, в запущенном состоянии. И приходится вытаскивать себя уже не только травами, к сожалению. Но и траволечение тоже помогает. Пью алое, так называемые грудные сборы №2, №3.

- Многие актрисы, чтобы похудеть, садятся на диету, принимают специальные препараты. А у вас были когда-нибудь проблемы с лишним весом?

- В общем-то нет. С тех пор как детская округлость и пышность беззаботного возраста миновали, я держусь примерно в одном весе. Плюс-минус два килограмма. Если в фильмах 50-60 годов героини были и ростом пониже и немножечко курочкообразные, то современный стиль требует от женщины изящества, владения своим телом, для этого нужно находиться в отличной форме. Конечно, все хорошо в меру, иногда бывает, что идет молодая женщина и такое ощущение, что слышен стук скелета.
Я не соблюдаю диету. Да это и сложно при таком режиме жизни. Переедание мне не свойственно. Ем в основном по вечерам, после спектакля. Потому что днем бывает некогда, перед репетицией или спектаклем не поешь. Даже когда вечером нет спектакля, когда, казалось бы, ты можешь нормально поесть днем, но не хочется. Как правило наступает любимое время после десяти вечера, и начинается пир души.

- Едите все подряд, или у вас есть какие-то гастрономические пристрастия?

- При том, что я могу быть изысканной гурманшей, я очень просто отношусь к еде. Люблю овощи, в любом виде. Ем лимоны. Люблю натуральные соки, особенно из грейпфрута. Делаю их сама с помощью соковыжималки. Поскольку в молодости я жила в Тбилиси, то приучилась к грузинской кухне. .Люблю сыры, люблю лобио, люблю специи, насыщенные пряными ароматами, люблю соления. Делаю разные приправы, соусы.

- При приготовлении пищи используете воду из-под крана или родниковую?

- Я пью либо воду из святого источника, либо очищаю воду по методу Иванова. Сначала отстаиваю воду в серебряном чайнике. Потом ставлю ее на четыре часа в морозильник. Там образуется небольшая наледь, как на лужах при первых заморозках. Я достаю ее, сливаю эту наледь, и опять ставлю воду в холодильник уже на 8-9 часов. За это время вода полностью замерзает и образуется ледяное колесо хрустальной чистоты. А посредине этого колеса, обычно, бывает выпуклость бурого цвета, если было много дождей и вода очень грязная. Я ставлю замороженную воду под струю теплой воды, вымываю весь этот грязный бульон. Затем уже чистой водой омываю это ледяное колесо, колю его на части и кладу в кастрюлю - вода готова к употреблению.

- Профессия актрисы связана с большими психофизическими нагрузками. Что помогает вам снимать накопившуюся усталость?

- Дело не в профессии. Сегодняшняя жизнь все дальше и дальше уводит человека от заданного природой ритма. Природа верна своим сезонам, после лета наступает осень, после осени - зима, неизменными остаются сроки вызревания культур. Поэтому только общение с природой способно вернуть душе гармоничное состояние. И я при первой возможности уезжаю на дачу, которая находится под Петербургом, в Репино на берегу Финского заливаю. Это дивное место. Когда смотришь на эти закаты, особенно, если залив спокоен, на эти валуны, каких то совершенно необычных размеров, непредсказуемых форм, то чувствуешь присутствие вечности.

- Вам приходилось прибегать к помощи народных целителей, экстрасенсов?

- Случалось. Особенно когда наступает какая-то черная полоса, и кажется, что из нее не выбраться. Есть очень грамотные люди, которые, например, помогают убирать сглаз. Я в это верую, потому что любой взгляд, посыл, жест имеет энергию, любая мысль материальна. А скольким людям мы бываем неугодны, даже не потому что мы такие плохие, просто потому, что жизнь жестокая. Поэтому иногда хочется, чтобы тебе помогли немножечко почистить ауру, восстановить биополе. Но я очень редко этим пользуюсь, потому что это тоже палка о двух концах Ведь это вторжение в мою энергетику, и Бог знает, как это может отразиться на здоровье.

- Что еще оказывает на вас целебное действие?

- Музыка - созидающая, а не разрушающая - одна из самых великих целителей. Каждому знаку гороскопа подходит своя музыка. Я – Рак, и моему знаку соответствует поэтическая, романтическая музыка, обязательно с присутствием водяных звуков. Часто слушаю григорианские песнопения - это потрясающая по своему энергетическому заряду музыка. Слушаешь ее и в душе светлеет и вдруг понимаешь, что, совершая свой жизненный путь, ты не одинок в этом мире.

- В человеке, по словам классика, должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Поговорим о лице. Вы сами ухаживаете за ним или у вас есть визажист?

- За годы работы в театре и в кино, я уже сама себе стала визажистом. При всей кино-фотогеничности у меня непростое лицо, есть уязвимые места. И хотя косметикой я пользуюсь не очень много, но те дефекты, которые я считаю необходимо скрыть, скрываю. И чуть-чуть подчеркиваю то, что считаю нужным. Цветовая гамма макияжа зависит от многого: от того день это, вечер или утро. От того, какой у тебя цвет волос, глаз, бровей. От того, во что ты будешь одета. Вечером макияж может быть более ярким, днем менее, так чтобы быть приятной самой себе.
С возрастом требуется особый уход за кожей лица. Поэтому делаю фруктовые, салатные маски. Когда есть такая возможность, хожу в косметический салон, делаю массаж, лифтинг кожи лица. Сейчас есть масса всяких средств, появилось много хороших лифтинговых кремов, которые поддерживают структуру кожи и эластичность мышечной ткани.

- Красота требует жертв и многие женщины соглашаются на самые радикальные средства - косметические операции, подтяжки...

- Конечно, женщина должна за собой следить. И если ее что-то не устраивает в ее внешности, принимать меры. Меня, например, очень раздражали мои нависшие веки, от этого взгляд был тяжелый, роковой. С годами, от бессонницы, от переездов они вообще почти лежали на щеках И я немножечко привела их в порядок. Но не думаю, что надо изменять свое лицо так, чтобы с трудом всматриваться в свое изображение в зеркале и думать - я это или кто-то другой?

- Как вам удается придавать волосам такой блеск?

- Главное, чтобы волосы всегда были чистыми и расчесанными. И конечно, нужно пользоваться хорошим шампунем. Волосы очень чувствительны, когда наступает состояние психологического дискомфорта, они сразу на это реагируют. Бывает, вообще начинают активно выпадать. Поэтому я полощу волосы целебной смесью собственного изготовления. Беру яичный желток, лимон, репейное или оливковое масло, коньяк - все это перемешиваю и втираю в голову. Летом стараюсь насушить побольше крапивы. Крапива срезается, когда она еще молодая, сочная и сушится не на солнце, а где-то на сквозняке, а потом укладывается в холщовый мешок. Мы привыкли к целлофановым пакетам, а это не очень хорошо для здоровья. И крупы, и травы надо держать в мешках из натуральных тканей, из хлопка. Потом достаешь крапиву, завариваешь ее крутым кипятком, настаиваешь, процеживаешь и моешь ею голову. Очень полезно для укрепления волос.

- Вы красите волосы?

- Когда-то у меня был овсяно-пепельный цвет волос, черные брови и ресницы, которые доставляли мне в детстве немало проблем, все говорили: посмотрите, девочка, а уже красится. Но случилось так, что я снималась одновременно в «Любови Яровой» - там я была шатенка, и в фильме «Гойя» - там я была яркая блондинка. И меня красили поочередно то в шатенку, то в блондинку. В результате, нарушился пигмент волос. А с годами уже появился и благородный металл в цвете. Так что приходится волосы подкрашивать.

- Минздрав предупреждает, что курение опасно для здоровья...

- Раньше я курила очень много. Сейчас пытаюсь это сводить на нет, но все равно выходит 7-8 сигарет в день. Я хочу довести до 4-5 сигарет, потому что, как говорят японцы, это уже не отравление, а минимум, необходимый для поддержания никотинового баланса в организме. Женщине вообще не надо курить. Портится голос, ухудшается цвет лица, да и свежесть дыхания редко присутствует у курильщиков. Я все это понимаю, но не хватает воли, ведь это своего рода болезнь, как алкоголизм или наркомания. Но я справлюсь, даю слово вам и вашим читателям, что брошу курить. Итак слишком многое отравляет нас в этой жизни, чтобы еще добавлять самой себе этой отравы.

- Говорят, что сон - лучшее лекарство. Вы любите поспать?

- Обычно я ложусь в час - полвторого, потому что люблю почитать на ночь. А так как спектакли оканчиваются поздно, то удается это делать в основном за счет сна. И у меня уже выработалась привычка спать 6 часов. Даже если есть возможность поспать побольше, все равно в семь, полвосьмого просыпаюсь. А на гастролях вообще режим очень сложно соблюдать. К снам отношусь очень серьезно. У меня было несколько вещих снов, которые запомнились мне до мельчайших подробностей, до оттенков красок. Их сама жизнь потом расшифровывала. Я покупала сонники, и многое из увиденного во сне сбывается, видимо интуитивно мы можем проникнуть будущее нашей жизни.

- Вам как актрисе приходится запоминать огромное количество текста, как вы тренируете свою память?

- Память нужна всем. Как говорят, если хочет Господь наказать, он лишает разума, а разум и память - одно. Память тренируема. Когда я много дублировала, то моя память была натренирована таким образом, чтобы быстро запоминать текст и также быстро его забывать. Мне давали, например, две страницы текста и за 15 минут я должна была его выучить. Я его запоминала, но едва заканчивалось озвучание, и я уже убей Бог не помнила, о чем говорила. Заучивание стихов, текста роли - само по себе хорошая тренировка памяти. В спектакле «Супруги Каренины», например, у меня 87 страниц толстовского текста, сложного, с огромными периодами, где одно предложение растягивается на целую страницу. В спектакле «Княгиня Ольга» у меня тоже много текста, это практически моноисповедь. В общем с текстом мне везет, поэтому конечно, приходится постоянно тренировать память, чтобы она не застоялась. Ну а потом есть немало средств для укрепления памяти, есть фармакологические препараты, улучшающие кровоснабжение сосудов головного мозга, есть чесночное масло, укрепляющее память, та же экологически чистая вода.

- У вас великолепная фигура, стать. Как вы поддерживаете спортивную форму? Занимаетесь на тренажерах, бегаете по утрам, плаваете в бассейне?

- Я вообще очень подвижная, всегда любила танцевать. Просто ставила музыку и танцевала под нее - час, два, три. Делала всевозможные гимнастики, начиная от дыхательной и кончая йоговской. Когда была помоложе, меня в театре называли каучуковая женщина, потому что я была очень гибкая, завязывалась узлом. Конечно, со временем гибкость потихонечку теряется, но я продолжаю этим заниматься. Стараюсь тренировать тело. Сегодня актер должен уметь все, и быть ко всему готовым.

- Актерский мир тоже не так прост, как это кажется...

- Это тоже такая баночка с пауками бывает. Но ведь всегда притягиваешь к себе то, чего хочешь. Меня жизнь приучила всегда держать уважительную дистанцию с коллегами по театру и с партнерами по съемочной площадке. Не обременять их излишними подробностями своего существования, не навязывать общения, потому что все перегружены своими заботами, проблемами - и профессиональными, и житейскими. Необходимо - помогу, я в общем человек миролюбивый...

- Не кусаетесь?

- Не кусаюсь и меня пока что не очень кусали. Хотя я понимаю, что у кого-то, наверное, вызываю порой какое-то раздражение, недоумение, но все мы что-то у кого-то вызываем, пока живем. Раньше я была более ранима, я расточительно позволяла себе реагировать на какие-то слухи сплетни, интонации, обидные слова. Сейчас понимаешь, что мы все несовершенны и не надо держать ни на кого обиды - этим только себе хуже делаешь. Поэтому сейчас, если что-то очень раздражает отстраняешься и говоришь: Господь сам разберется. Вообще есть простые истины: не завидуй и ты будешь счастлив. Будь благодарен за то, что есть в твоей жизни. Довольствуйся тем, чем располагаешь - это залог твоего душевного равновесия, покоя и благодати.

Игорь ЛОГВИНОВ

Текст: Игорь Логвинов
HTML-Code: Ольга Дунаева

Девичник © май 2000