СЕРГЕЙ НИКОНЕНКО:

«МИРОМ ДВИЖЕТ ЛЮБОВЬ»

На счету народного артиста России Сергея Никоненко больше сотни ролей, он снимался в таких фильмах, как "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Парад планет", "Завтра была война", "Инспектор ГАИ", "Зимний вечер в Гаграх". Как режиссер он снял 14 картин. А еще он создал единственный в Москве музей Сергея Есенина, роль которого блистательно сыграл в фильме "Пой песню, поэт".

- Сергей Петрович, где вы сейчас снимаетесь?

- Продолжаются съёмки криминального сериала "Каменская", где я играю Колобка. Роль хорошая, есть, что поиграть, и Леночка Яковлева, по-моему, очень подходит на роль Каменской. Интересную работу мне предложила Наташа Бондарчук - в фильме об Александре Сергеевиче Пушкине сыграть дядьку поэта Никиту Козлова. Снимаюсь в продолжении телесериала "Игры в подкидного", который идёт по РЕН ТВ. Готовятся к запуску ещё два сериала - "Дикарка" и "Южный декамерон или Ростов-папа", где я играю поэта. На выходе двухсерийный фильм "Новый год в ноябре", где у меня одна из главных ролей. Недавно снялся у Юрия Кары в фильме "Настоящие мужчины". Кроме того, я сам снял два фильма из цикла "Курортные романы" - "Чары" и "Перекрёсток судьбы", они должны скоро выйти на экраны. А еще я играю в трех антрепризных спектаклях.

- Да вы просто стахановец какой-то. Откуда у вас такая работоспособность?

- А что делать? Водку, что ли, пить каждый день? Это можно делать и между съемками. Или, например, после спектакля выпить рюмочку, поужинать и лечь спать. Кстати, я еще пишу книжку о тех людях, которые оказали на меня большое влияние. А таких было немало. Это и Василий Шукшин, и Эдик Стрельцов, с котором мы дружили, и Гена Шпаликов, и мои учителя - Сергей Герасимов и Тамара Макарова, и, конечно, мои родители.

- Грех не вспомнить родителей. Ведь с них, собственно, всё и началось?

- У меня были замечательные родители, необыкновенной доброты. Их, к сожалению, уже нет в живых. Мама работала стеклодувом на электроламповом заводе в Москве. И, в общем-то, она была актриса от природы, потому что если она о ком-то рассказывала, то всегда - в лицах. Отец родился в 1898 году, служил еще в царской армии (в шестнадцатом году был последний призыв) - в лейб-гвардии Павловском полку, поскольку был голубоглазый, высокий и курносый. Прошёл две войны, дважды был ранен, работал шофером, был профессиональным охотником, я не раз ходил с ним на охоту. Вообще отец был, я бы сказал, поэтической натурой. Он очень любил стихи, особенно про собак. Он выискивал их по всем журналам, выписывал специально.
Мы впятером - брат, мама, папа, бабушка и я - жили в коммунальной квартире, где проживало двадцать пять жильцов. Наша семья ютилась в тринадцатиметровой комнате, и к нам ещё из деревни приезжали. Спали на полу. И никогда не возникало никакого недовольства друг другом. Жили очень дружно, открыто. Хотя я, конечно, был ещё тот шалопай.

- Серьезно? Откройте нашим читателям эту тёмную страничку вашей светлой биографии.

- Я так отстал в школе, что в десятом классе мне сказали: тебе не стоит дальше учиться. И чтобы закончить десять классов, я пошёл в школу рабочей молодежи. А для того чтобы туда поступить, нужно было где-то работать, и я устроился кондуктором на московский автобус. Это было в пятьдесят восьмом году, мне было семнадцать лет. Я занимался в драмкружке и каждый вечер ходил в Театр Маяковского. Вы думаете, у меня были для этого средства? Не было. Но однажды я нашёл на полу в Театре Маяковского контрамарку, которую кто-то обронил. На простом ватманском клочке бумаги было написано от руки: второй ярус, такое-то число, действительно на два лица и подпись. Я понял, что научись я вот так именно писать, то я смогу ходить в театр каждый день. Я пришел домой, вырезал такой же клочок ватманской бумаги, поработал над почерком... И протянул билетерше, не моргнув глазом, эту бумажку. Она ее надорвала, и я прошёл в театр. Более того, я стал водить ребят в театр. Я сам выписывал им контрамарки, и человек десять со мной проходили. Ну, себе-то я выписывал бельэтаж или партер, а им - на второй ярус.
Мне так нравилась сцена, что захотелось стать актером. В семье меня никто не отговаривал - ни мама, ни папа. Хотя отцу всегда эта моя мечта казалась несбыточной. И даже когда я поступил на актерский факультет ВГИКа, он не верил в это. Я ему говорил: на, папа, студенческий билет, вот он, посмотри. Он всегда в таких случаях шутил: ну, наверное, будешь драмкружком заведовать где-нибудь в депо Вязьма-товарная. А уж когда я стал заслуженным артистом, он был очень счастлив.

- Сергей Петрович, вы играли во многих фильмах про любовь, а сами когда первый раз влюбились?

- Первая любовь пришла ко мне рано - в шесть лет. Она была моложе меня на три года, на целые полжизни. Это была славная евреечка, Маргарита Соловейчик. Она была как куколка - с потрясающей улыбкой, тёмными кудряшками, удивительно веселая. Мы жили в одном подъезде, встречались во дворе, ходили друг к другу в гости. Меня всегда очень хорошо принимали в её доме. Бабушка её раскладывала пасьянс, а дедушка Миша часто водил нас с нею на Красную площадь. Он показывал нам на горящее окно за кремлёвской стеной и говорил, что там работает товарищ Сталин, который думает о нас. А Сталин, наверное, в это время думал, не пора ли посадить маму Маргариты в тюрьму. В сорок седьмом году она была-таки арестована... Маргаритка мне очень нравилась. Я помню, мы ходили с ней в Образцовский театр на кукольный спектакль "Кошкин дом". Во дворе я всегда заступался за нее, охранял её от других мальчишек.
А второй раз я влюбился в тринадцать лет - и это чувство повлияло даже на мой выбор профессии. Это было в пионерском лагере. Ира Мельникова, так её звали, занималась в хореографическом кружке. И я пошёл туда же. Я очень сильно влюбился, всё время хотел её видеть. Но мы учились в разных школах: я - в мужской, она - в женской (тогда ещё было раздельное обучение). Я узнал, что она занимается в студии художественного слова во Дворце пионеров, и пошёл туда же. Потом следом за ней - в драматическую студию. Но к ней я даже не прикасался, боялся, что это её оскорбит. И только на катке мы катались, держась за руки. Мы с ней ходили в кино, в Малый театр. Вообще любовь это самая мощная сила, которая движет миром. Она рождает поэтов и героев. Любовь не только облагораживает, но и окрыляет. Так что всем хорошим во мне я обязан этому прекрасному чувству. Лев Толстой говорил: посмотрите на влюбленных - все талантливы. Раньше от любви юноши выбрасывались из окна. А сейчас: шприц в вену и все - ничего больше не надо.

- Я недавно с удовольствием посмотрел картину "Семьянин", в которой вы были и режиссёром, и исполнителем главной роли…

- Эта картина в свое время демонстрировалась в Киноцентре под рубрикой, увы, "Ворованное кино". Дело в том, что заказчики фильма и бывший директор картины по поддельным документам завладели ею, и здорово изуродовали: перемонтировали и вырезали более четырехсот метров пленки. Я даже не могу вспоминать об этом без содрогания. Но, так или иначе, фильм дошёл до зрителя. Картина, действительно, своеобразная. Мой герой - шофёр-дальнобойщик гоняет фуры из Мурманска в Сочи и в каждом городе, где он останавливается, у него есть жена и дети. Более того, все жены не могут нахвалиться своим мужем, потому что он их устраивает. Он успевает на всех заработать денег, всех обуть, накормить, одеть.

- А вы сами, часом, не многожёнец?

- Нет, у меня одна жена. Актриса кино Екатерина Воронина.

- Красивая?

- Очень красивая. Самая красивая. Но, помимо красоты внешней, она ещё прекрасный человек и внутренне. Очень цельная, для неё не существует компромиссов: она или любит, или не любит. Всегда склонна резать правду-матку в глаза.

- Кошмар! Жить с такой правдолюбшей, наверное, просто невыносимо?

- Непросто, верно, но тут есть очень крепкая основа, крепкая жизненная позиция. Конечно, приходится следить за собой, за своими поступками. Тем более при нашей-то работе. Ведь в "Семьянине" у меня, включая её, восемь жён, и какие! Любовь Полищук, и Анна Самохина, и Наталия Аринбасарова...

- Представляю, какие сцены ревности вам устраивала Екатерина Алексеевна!

- Ну, нет. Она же профессиональная актриса, училась во ВГИКе, где мы и познакомились. Долгое время она меня не замечала: все мои взгляды пролетали мимо, все мои знаки внимания воспринимались холодно. Она была очень самостоятельной, и если я приглашал ее в театр, то предпочитала заплатить за билет сама, чтобы быть совершенно независимой.

- Какой же подвиг вы совершили, чтобы добиться ее благосклонности?

- Ну, ведь еще древние говорили: терпение и еще раз терпение. Капля камень точит... Важно долбить, что называется, в одно и то же место, и пробьёшь брешь. Это произошло на Суворовском бульваре. Зимой. Было очень холодно, но в сердце у меня пылал пожар. Может быть, и ей передалось мое волнение - женщины ведь очень чувствительны, у них поразительно развита интуиция. Мы сидели с ней на спинке скамейки. И никого не было, кроме нас. Вокруг было много снега, изо рта валил пар, и я сказал ей то, что должен время от времени говорить мужчина женщине. И она, дражайшая моя супруга Катенька, серьезная и недоступная, сказала мне «Да». Впрочем, может быть, она просто замерзла и не нашла другого предлога, чтобы поскорее пойти домой. Так или иначе, эта крепость по имени Екатерина Воронина пала в исторический день взятия Бастилии. Наша свадьба была как раз 14 июля. Французы каждый год празднуют день взятия Бастилии, и мы его тоже отмечаем вот уже 30 лет!

- Ваш сын не пошёл по стопам родителей и не связал свою жизнь с кино?

- Нет. Хотя он ездил со мной в экспедиции, и вырос как раз среди актеров, постоянно был на съемочной площадке, но никак к этому не прикипел. Когда началась так называемая перестройка, ему было двенадцать лет, и он уже впитывал совсем другие идеи, совсем другие понятия о жизни, нежели мы. Он прекрасно понимал, что рядом - даже в нашем доме! - живут люди, которые зарабатывают несусветные деньги, знает, какие у них квартиры, видит, какую мебель привозят. Он нам говорил: папа, мама, вы не так живёте, может быть, вам не стоило заниматься творчеством?
Сын хотел жить как нормальный человек, чтобы ни в чем себе не отказывать. Я говорил ему: "Я не против, но для этого надо трудиться, сынок. Поэтому я и посоветовал тебе идти в иняз, освоить два языка - немецкий и английский. И тогда, если ты пойдешь по коммерческой части, если у тебя будет свой бизнес, тебе будет проще решать многие проблемы. Ты будешь совершенно спокойно разговаривать с западными партнерами без переводчика." В конечном счёте так и вышло - сейчас он работает в фирме "Фольксваген". Так что иностранный язык ему пригодился.

- Назначение женщины - быть хранительницей очага, матерью. Ну а мужчина - добытчик, он должен как-то обеспечивать семью, кормить, обувать, одевать. Вам это удается?

- В последнее время стало легче, появилась больше возможностей для работы. Кинематограф наш оживает понемногу. А несколько лет назад дело было совсем плохо. Помните тот исторический, его ещё называли истерический, Пятый съезд кинематографистов, когда все кричали с трибуны, что нам нужна свобода? И мы получили эту свободу. Но по недоразумению освободились и от проката. А прокат для кино - самое главное. Зачем прокатчику покупать российскую картину за миллион рублей, когда за полтораста - двести тысяч он купит четыре американские картины, и будет на них наваривать деньги.
И не случайно, может быть, на этот трудный период кино пришлись такие потери, за какие-то два-три года ушли из жизни столпы, на которых держалось кино: Евгений Евстигнеев, Олег Борисов, Евгений Леонов, Иннокентий Смоктуновский... Потери были не только среди актёров, но и среди режиссёров, операторов, сценаристов. Мы грохнулись в пропасть, в беспредел. Актёры искали хоть какую-то возможность заработать, чтобы свести концы с концами. Я даже поучаствовал в рекламе, приглашал тех, у кого есть средства, к строительству коттеджей. Тут уж не надо обижаться. Извините, и большие актеры на Западе тоже снимаются в рекламе... Только за другие деньги.

- Нет худа без добра: когда американское кино вытеснило наше, и артисты остались без работы, вы создали Есенинский культурный центр на Арбате?

- Да, и может быть это главное дело моей жизни. Есенинский центр находится в квартире первой жены поэта - Анны Романовны Изрядновой. Там жил и первенец Сергея Есенина - Георгий Сергеевич, расстрелянный в 1937 году. В той же квартире зимой 1939 года жила мать поэта Татьяна Федоровна Есенина. Сам Есенин неоднократно бывал в этой квартире, там он сжёг свои рукописи в сентябре 1925 года. Перед отъездом в Ленинград, где произошла трагедия, поэт зашёл к Изрядновой, попрощался с сыном, курил папиросы и оставил эту пачку у неё на столе. Анна Романовна очень берегла ее... Коллекция музея постоянно пополняется, много новых экспонатов появилось в последнее время. Приходите, увидите сами. Мы работаем по заявкам, также как и многие другие мемориальные музеи в Москве. То есть, экскурсоводы не сидят и не ждут посетителей каждый день с 10 до 17, а приходят, когда есть заявки на посещение.

Игорь ЛОГВИНОВ

Девичник © июнь 2001